Подборка книг по тегу: "отцы и дети"
— Я же всегда говорила тебе, милая, красота решает.
Это какой-то сюрреализм… Моя мать, в моей постели, с моим мужем.
— Что, нечего сказать? Беги к своим ожоговым уродцам, это ведь единственное место, где ты чувствуешь себя красивой — рядом с теми, кому хуже.
Мне тридцать два, я лучший пластический хирург города, могу вернуть человеку лицо практически после любой катастрофы.
Но вряд ли я смогу убрать шрамы после той, которую сотворила моя родная мать!
— Думаешь, он первый, кого я у тебя увела? — Она даже не пытается прикрыться, вальяжно сидя на моей кровати. — Я всю жизнь тебе говорила: красота — это власть, а ты закопала себя в операционной. Ну и что тебе дали твои дипломы? Я и в пятьдесят четыре могу забрать у тебя всё.
Это какой-то сюрреализм… Моя мать, в моей постели, с моим мужем.
— Что, нечего сказать? Беги к своим ожоговым уродцам, это ведь единственное место, где ты чувствуешь себя красивой — рядом с теми, кому хуже.
Мне тридцать два, я лучший пластический хирург города, могу вернуть человеку лицо практически после любой катастрофы.
Но вряд ли я смогу убрать шрамы после той, которую сотворила моя родная мать!
— Думаешь, он первый, кого я у тебя увела? — Она даже не пытается прикрыться, вальяжно сидя на моей кровати. — Я всю жизнь тебе говорила: красота — это власть, а ты закопала себя в операционной. Ну и что тебе дали твои дипломы? Я и в пятьдесят четыре могу забрать у тебя всё.
— Простите, но я не могла его не впустить, — выдает нервно домработница, встречая возле забора.
— Кого?
Она открывает дверь в мой же двор и указывает ладонью.
— Его.
На идеально подстриженном газоне медленно, но верно вырастает палатка. Мальчишка вертится вокруг неё, натягивая растяжки и забивая колышки, чтобы строение было устойчивым.
— Это кто? — спрашиваю ошарашенно.
Мальчик оборачивается, и по веснушкам на курносом носу я его узнаю.
— Твой сын, — фыркает Артём недовольно.
— Что ты тут делаешь?
— Мама не может из-за меня лечь в больницу. Бабушка хотела меня тебе подкинуть, и я решил сделать это сам. Я буду с тобой жить, но на своих условиях. Не потесню, и запасы у меня есть, — кивает на рюкзак. — Мы можем даже не общаться. Так даже будет лучше.
Ну да… Я в доме, сын в палатке. Вообще шикарно…
— Кого?
Она открывает дверь в мой же двор и указывает ладонью.
— Его.
На идеально подстриженном газоне медленно, но верно вырастает палатка. Мальчишка вертится вокруг неё, натягивая растяжки и забивая колышки, чтобы строение было устойчивым.
— Это кто? — спрашиваю ошарашенно.
Мальчик оборачивается, и по веснушкам на курносом носу я его узнаю.
— Твой сын, — фыркает Артём недовольно.
— Что ты тут делаешь?
— Мама не может из-за меня лечь в больницу. Бабушка хотела меня тебе подкинуть, и я решил сделать это сам. Я буду с тобой жить, но на своих условиях. Не потесню, и запасы у меня есть, — кивает на рюкзак. — Мы можем даже не общаться. Так даже будет лучше.
Ну да… Я в доме, сын в палатке. Вообще шикарно…
- Ты заслужила это! Ты заслужила ВСЁ, что происходит с тобой! Заслужила по праву рождения! Гадина!
- Да вы все тут больные придурки! – говорю, сквозь пробирающий озноб и слёзы. Так не хочется показывать свою слабость. Так не хочется снова попасть в такую ситуацию. Как я могла так влипнуть? Я же ещё вчера думала, что люблю этого человека, а сегодня я молю, чтоб он исчез. Исчез ещё позавчера… Навсегда!
Я сильная, я справлюсь! Но вот сможешь ли ты жить без меня? Сможешь ли ты после всего этого смотреть на своё отражение?
Я переживу и этот позор, и похороню свою любовь, и стану самой счастливой, но тебе от этого никогда не отмыться… любимый.
- Да вы все тут больные придурки! – говорю, сквозь пробирающий озноб и слёзы. Так не хочется показывать свою слабость. Так не хочется снова попасть в такую ситуацию. Как я могла так влипнуть? Я же ещё вчера думала, что люблю этого человека, а сегодня я молю, чтоб он исчез. Исчез ещё позавчера… Навсегда!
Я сильная, я справлюсь! Но вот сможешь ли ты жить без меня? Сможешь ли ты после всего этого смотреть на своё отражение?
Я переживу и этот позор, и похороню свою любовь, и стану самой счастливой, но тебе от этого никогда не отмыться… любимый.
— Что-о-о? — в мой сон ворвался визгливый голос Светы. — Нет! Ты не можешь войти! Эй!
«Ну, твою дивизию, семь утра. Что там ещё случилось?»
Но на пороге — пацан со свидетельством о рождении, моей старой фоткой и учебником физики для малышей.
— Позвольте представиться, — важно заявляет он. — Невельский Михаил Гордеевич. Ваш биологический сын. Мама в коме, и я пока поживу у вас, папа.
Я бывший майор, владелец охранного агентства. У меня дом в элитном посёлке, хромота после ранения и девушка Света, которая уже придумала себе наше свадебное путешествие. Детей у меня нет и не было.
Света в бешенстве собирает чемоданы, уверяя, что я попался на крючок мошенникам. А пацан просит ключ на шестнадцать, чтобы разобрать фильтр, и рассуждает о рэлеевском рассеянии.
Клянусь, я хотел вызвать опеку. Но этот маленький гений спросил:
— Вы же не отправите меня в детдом, папа?
И я понял, ДНК-тест уже не важен. Свой — не свой — остаётся. Осталось выяснить, где его мать?
«Ну, твою дивизию, семь утра. Что там ещё случилось?»
Но на пороге — пацан со свидетельством о рождении, моей старой фоткой и учебником физики для малышей.
— Позвольте представиться, — важно заявляет он. — Невельский Михаил Гордеевич. Ваш биологический сын. Мама в коме, и я пока поживу у вас, папа.
Я бывший майор, владелец охранного агентства. У меня дом в элитном посёлке, хромота после ранения и девушка Света, которая уже придумала себе наше свадебное путешествие. Детей у меня нет и не было.
Света в бешенстве собирает чемоданы, уверяя, что я попался на крючок мошенникам. А пацан просит ключ на шестнадцать, чтобы разобрать фильтр, и рассуждает о рэлеевском рассеянии.
Клянусь, я хотел вызвать опеку. Но этот маленький гений спросил:
— Вы же не отправите меня в детдом, папа?
И я понял, ДНК-тест уже не важен. Свой — не свой — остаётся. Осталось выяснить, где его мать?
У Саши новый одногруппник – пятикратный чемпион мира с говорящей фамилией Золотов. У него миллион подписчиц в социальных сетях, он рекламирует мировые бренды и отказывает в интервью даже главному спортивному каналу. Все девчонки на журфаке в него влюбляются, и Саша не исключение. Правда, после расставания с бывшим она зареклась за кем-либо бегать, но редактор журнала дает ей задание во что бы то ни стало взять у Золотова интервью, чтобы выпытать правду о его решении уйти из спорта.
#холодный красавец-чемпион, которому необходим новый смысл жизни #неунывающая героиня, которой для жизни никакой смысл не нужен вовсе #шикарный друг, смысл жизни которого непонятен #неидеальные герои, которые идеально друг другу подходят #немного юмора
Однотомник. Есть бонус от его лица.
#холодный красавец-чемпион, которому необходим новый смысл жизни #неунывающая героиня, которой для жизни никакой смысл не нужен вовсе #шикарный друг, смысл жизни которого непонятен #неидеальные герои, которые идеально друг другу подходят #немного юмора
Однотомник. Есть бонус от его лица.
Трое детей, свалившихся на голову, — это не проблема, это катастрофа. Няни разбегаются быстрее, чем я успеваю запомнить их имена. Мне нужна женщина, которая не побоится этой банды. И моя бывшая подходит идеально!
— Нет, я с тобой больше никогда не свяжусь!
— Кара, это всего лишь взаимовыгодная сделка, — продолжаю наступать на бывшую, загоняя её в угол. — Ты живёшь со мной, помогаешь с детьми, а я решаю твою ма-а-аленькую проблему.
Взглядом указываю на людей в форме, которые пришли за моей бывшей.
— Нет, я с тобой больше никогда не свяжусь!
— Кара, это всего лишь взаимовыгодная сделка, — продолжаю наступать на бывшую, загоняя её в угол. — Ты живёшь со мной, помогаешь с детьми, а я решаю твою ма-а-аленькую проблему.
Взглядом указываю на людей в форме, которые пришли за моей бывшей.
Новогодняя ночь — время, способное объединить кого угодно, но только не эту семью. Два враждующих проклятых рода. Сумеют ли дети заклятых врагов их примирить?
Данная книга посвящена отрочеству и молодости одного из главных героев цикла «Окольцованные тьмой» — Григорию Денисову.
Данная книга посвящена отрочеству и молодости одного из главных героев цикла «Окольцованные тьмой» — Григорию Денисову.
Жизнь Татьяны снова разрушена. Ни любви, ни работы, ни цели. Все опять предстоит начать заново. Но дважды разбитое сердце не теряет надежды, оно знает, что разрушение – не всегда конец, а возможность создать из осколков старого прекрасное новое.
Осторожно, в комментариях СПОЙЛЕРЫ!
3 часть трилогии. Отдельно читать не получится. Мат. Откровенные сцены.
Осторожно, в комментариях СПОЙЛЕРЫ!
3 часть трилогии. Отдельно читать не получится. Мат. Откровенные сцены.
– Добудь мне номерок вон той чёрненькой.
– Слушай, Мишань. Эта девчонка не из таких... – Костров непонимающе глядит на него, и Левон поясняет. – К которым ты привык.
– То есть я только с курицами могу мутить, по-твоему?!
– Я имел в виду, что серьёзные отношения тебе ни к чему сейчас.
– Давай я сам как-нибудь разберусь, а?
– Ну, как знаешь. Потом не говори, что не предупреждал.
А через девять месяцев он стоял в палате отказников в роддоме.
– Точно мой?
– Да, не сомневайтесь. Вот, заявление от Натальи Викторовны…
Он не сомневается, что сын его. Миха был у Наташки первым. Первый секс, первый залет. Она не хотела делать аборт – боялась, что потом не сможет родить. А оставить, видать, не захотела. Что люди-то скажут? Сволочь.
– Ну, привет, друг. – Костров осторожно отгибает край рукавчика и берёт мальчишку за ладошку. Пальцы у него тоненькие, почти прозрачные. Мальчик оживляется, дёргает ножками, крепко сжимает его палец в кулачке.
– Сильный. Хороший будет удар у тебя, мелкий.
– Слушай, Мишань. Эта девчонка не из таких... – Костров непонимающе глядит на него, и Левон поясняет. – К которым ты привык.
– То есть я только с курицами могу мутить, по-твоему?!
– Я имел в виду, что серьёзные отношения тебе ни к чему сейчас.
– Давай я сам как-нибудь разберусь, а?
– Ну, как знаешь. Потом не говори, что не предупреждал.
А через девять месяцев он стоял в палате отказников в роддоме.
– Точно мой?
– Да, не сомневайтесь. Вот, заявление от Натальи Викторовны…
Он не сомневается, что сын его. Миха был у Наташки первым. Первый секс, первый залет. Она не хотела делать аборт – боялась, что потом не сможет родить. А оставить, видать, не захотела. Что люди-то скажут? Сволочь.
– Ну, привет, друг. – Костров осторожно отгибает край рукавчика и берёт мальчишку за ладошку. Пальцы у него тоненькие, почти прозрачные. Мальчик оживляется, дёргает ножками, крепко сжимает его палец в кулачке.
– Сильный. Хороший будет удар у тебя, мелкий.
Я, конечно, слышал, что девушки подкидывают своих детей их папашам. Но чтобы самому стать героем подобной сомнительной истории… Увольте!
Но надо же такому случиться! На меня свалилось сразу три бедствия! ТРИ!
И теперь моя основная задача не только выжить, но и выяснить, кто их мама? И где она?
Но надо же такому случиться! На меня свалилось сразу три бедствия! ТРИ!
И теперь моя основная задача не только выжить, но и выяснить, кто их мама? И где она?
Выберите полку для книги